Изивика
зоркоглазая умница
Прошлая сессия нанесла ощутимый удар моему энтузиазму. Мне дали понять, что я могу целый год въёбывать как лошадь, а потом похерить всё за один неудачный день, и даже успешная пересдача не исправила смазанного впечатления. Поэтому в новом году куда труднее было заставить себя взяться за домашние задания, а потом и за дипломную работу. Одни выходные за другими проходили в бесплодном отупении, по будням мучила совесть – но, увы, только в первой половине дня. К счастью, университетская история не повторилась – за неделю до предзащиты был готов и диплом, и три ватмана с чертежами (в день, когда я их чертила, мои ноги опухли от стояния так, что ботинки стали малы как минимум на размер). Ежевичного цвета костюм для Лизы был дошит ещё раньше, так что бедной Наталье Петровне не пришлось мучиться в последнюю субботу ещё и со мной.
В эту сессию экзамен был не один, а целых четыре, и я уже представляла, как четыре раза буду подавать на апелляцию, а меня пошлют подальше: мол, что заслужила, с тем и выпустим. Кроме того, у каждого экзамена была ещё первая часть, которую надо было выполнить дома, что открывало просто небывалые возможности для самопораженчества. Тут уж оставалось только одно: если, на моё счастье, работа пошла, не отрываться, пока не будет готово, сидеть хоть всю ночь и всё утро. В первый же день такого режима на меня радостно насел вирус, так что ко всему прочему добавился кашель и температура 39,1.
Начали с конструирования – тут было не так уж сложно, модель мы проработали ещё на уроках. Теперь построить дома основу, принести и отмоделировать. Окей, справилась. Дальше – раскладка лекал, вот это геморройнее – дома надо посчитать их площади. То бишь, каждое лекало поделить на прямоугольники и треугольники мал мала меньше, вычислить их площади и сложить. Задачка почти на сутки. А потом в классе сделать раскладку (кто человек рассеянный с улицы Бассейной, тот начинает правильно со второй-третьей попытки) и узнать процент экономичности. Но ладно, и это сдала на пять.
Потом два в одном: технология плюс ремонт. Для этого дела открыли мастерскую, где в прошлом году занималась часть нашей группы под началом Ирины Сергеевны. Потом народу у нас поубавилось (и отпали, к несчастью, именно те люди, с кем я успела особенно сблизиться, та компания старших, что вначале едва умещалась за одним столом в обед), обе подгруппы отдали Наталье Петровне, а мастерская стояла закрытая, дожидаясь ремонта, но так до сих пор и не дождалась.
Технологии я, честно говоря, боялась. Ремонт-то ладно: сшить загодя простой образец и написать к нему инструкционную карту. А тут не знаешь, что вытянешь. Мне, к счастью, попалась втачная планка, шпору к которой я принесла на себе, так как была в гимнастёрке. Есть несколько способов её обработки, я выбрала тот, что попроще, и сдала в числе первых.
И вот три экзамена позади, дальше предзащита и последний, по примерке, нудный, но неопасный. В перерывах - правка мелких косяков в дипломе, дописывание дневников, заполнение всяких бумажек. Костюм мне отутюжили в ближайшей химчистке на Удельной. Всё было готово к финалу.
Никогда прежде я не видела столько народу у колледжа в восемь утра. И первой подъехала Лиза, успевшая-таки в последний момент дошить на меня пальто. Затем подтянулись остальные, и началась движуха. Изделия, эскизы, чертежи, портфолио, цветы, вазы для цветов - всё, что нужно было к защите, сносили в раздевалку у спортзала. Не в ту, что служила гримёркой "Колечку", а в угловую, ближе к актовому залу, где и должна была заседать комиссия.
Начали в девять с торжественной речи тов. Фрунзе. За полукругом столов сидели и наши, и не наши, но вроде как вполне доброжелательные. Я вошла походкой солистки "Колечка", с улыбкой, обычно приберегаемой для выступлений. Надо было расположить их к себе: после порции приватной критики в адрес ежевичного костюма я была не так уж уверена в успехе.
На стене раздевалки вывесили "список смертников" - я шла второй. Лиза, переодетая заранее, стоя дописывала свой недозаполненный дневник. Инга Яновна помогла собрать падающие из рук ватманы. По её сигналу мы зашли, развесили их на досках, и я стала отвечать. Бумажки у меня не было, но выручил опыт конференций - потом все, кто там был, удивлялись, как я гладко всё оттарабанила вплоть до номеров моделей машин. Вопросы задавали не слишком каверзные: как вела себя ткань при ВТО, какие были трудности при пошиве, мои ли идеи картин в портфолио.
Лиза шла седьмой, и та же процедура повторилась с ней, а я была моделью. Комиссия разглядывала пальто с контрастными фактурами, будто экзотического зверька, крутя меня так и этак. Взяли их, что называется, на интерес, даже к недописанному дневнику никто не придрался.
Под конец всех созвали и объявили оценки. Мне 5, Лизе тоже, хотя шла на 4. Ай молодец! Присвоили нам четвёртый рабочий разряд. А потом был последний обед - гороховый суп и мясная котлета с макаронами. Если бы не свежий огурец в салате, я бы решила, что мне лично хотят сделать приятно.
Даже не верится, что два года учёбы позади, и непонятно, что делать с этой новой свободой. В пятницу будет вручение дипломов на другой площадке - и всё. В мастерской, правда, барахла моего возить - не перевозить, проездной ещё действует, а скидкой на выставки можно будет пользоваться аж до осени. По идее, я в следующем году могу продолжать петь в "Колечке", если позволит будущая работа. И всё-таки это конец, колледж больше мне не дом родной, его распорядок надо мной уже не властен, и жизнь моя грозит скатиться в прежний хаос.




@музыка: Валерий Золотухин - Тальяночка

@темы: пролетарское