Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:57 

возвращение блудного.

Изивика
зоркоглазая умница
С Петром Николаичем я воссоединился естественно и просто, будто не расставались. Его письмо пришло как нельзя более кстати – в смутный день после московского разврата, когда уже, как говорится, исход и всё понятно. С минуту поколебавшись, я ответил, ведь поводов не отвечать у меня уже не было. Договорились до того, что недели через три он приехал в Питер.
Был чертовски красивый ясный день. В русской классике такие дни отводятся положительным персонажам на правильные дела.
Пётр Николаич прибыл «Сапсаном» и позвонил мне, когда я уже почти протиснулся между стеной шмональни и валом встречной толпы. Мы быстро нашли друг друга и поехали вписываться.
Для ночлега Пётр Николаич выбрал уже проверенную квартиру на Конюшенной. Все эти съёмные жилища, кроме самых колоритных, со временем перепутываются в ленивой памяти. Поэтому запишу на будущее особые приметы:
- алые листья ползучего растения, распластавшегося по глухой стене за углом;
- по старинке выкрашенные в серый цвет доски коридорного пола;
- на лестничной клетке - полотна с супрематическими сиськами.
Возвращаясь к прежним традициям, поехали на автобусную экскурсию в Гатчину. Словно в первый раз – дорога с древними верстовыми столбами, сладкий гнёт окаменелой деспотии вдоль Московского проспекта. За городом вообще от окна глаз не оторвать, так всё раззолочено осенью.
Между спинками сидений впереди плёл паутину паукан. Я пытался его сдуть, чтобы не мозолил глаза, но он с завидным упорством возвращался на прежнее место.
От буферного (да-да) парка в Пушкине и до самой Гатчины протянулась адова пробка. Я испугался было, что опоздаем, развернут. Но обошлось.
Нас высадили у Приоратского дворца.





Внутри после немцев ничего не осталось. Так, разрозненная мебель, планы да макеты, свезённые из разных мест. Сам дворец, впрочем, презанятный: сделан из прессованной земли – можно посмотреть стену в разрезе. Потолки все в ячейках деревянных, будто перевёрнутые шкатулки. Винтовые лестницы узёхонькие, одна ведёт в башню, но туда хода нет, закрыто.
Потом нас повезли в Большой Гатчинский дворец.





Цвета он удивительного: так-то камень серый, а при дневном свете жёлтым сияет. Ему тоже изрядно досталось. Уж на что я непростительно мягок к фрицам, но этих судил бы за вандализм как за преступления против человечности. Кстати, в залах, ожидающих реставрации, я заметил лепные свастики на стенах – то-то у арийцев был когнитивный диссонанс…
Восстановленная часть напомнила Ораниенбаум. Только потолочная лепнина не облаками перистыми, а полновесными такими гроздьями. И везде, чуть ли не в каждой комнате, потайные ходы.
Под конец экскурсовод привёл нас в подземный тоннель.
- А здесь, - сказал он, - живёт нимфа Эхо. Видите в стене дыры? Здесь когда-то на крючьях развешивали конскую упряжь. Однажды сюда пришла императорская дочка и увидела, что хомуты куда-то пропали. Тогда она крикнула: «Кто украл хомуты?» И тут в совершенно пустом коридоре раздался голос: «Ты!»
Разумеется, и мы поговорили с нимфой. На три-четыре вся группа гаркнула: «Кто украл хомуты?»
- Ты! – донеслось из конца тоннеля. И странно: вроде, группа немаленькая, а голос в ответ - один. Мужской. Может, там сидел подставной сотрудник?
- Кто здесь правил?
- Павел!
- Кто разбил французов?
- …тузов!
Поехали обратно. Закат был краснющий, почти как в Москве бывают, прямо полыхало. А в желудке полыхал голод. Ужинать пошли в «НЭП» - есть в Питере, оказывается, такое место, настоящее кабаре с канканом, и кормят отменно.



Сидим, значит, лопаем, на сцене жжот душка-певица в длинных бусах. Люди повставали с мест, танцуют. Особенно одна пара хороша, прямо профи: лысый мужик и подруга его, красотка.
Стоило Петру Николаичу временно меня покинуть, как лысый танцор шасть ко мне за стол!
- Простите, можно пригласить вас на танец?
- Нельзя, - говорю я, прикладываясь к рюмке водки. Не трожь чужое, сука.
- Но у вас глаза такие умные.И перстни как у Марины Цветаевой. Ага, а тельняшка, видимо, как у Ахматовой. Можно вас пригласить?
- Нельзя.
- Вы даже вон тем пидарасам напротив понравились. Можно?
- Нельзя.
- Послушайте, я недавно маму похоронил. Можно вас пригласить?
Я начинаю давиться смехом от нелепости происходящего. Возвращается Пётр Николаич.
- Можно вас вместе пригласить?
- Мы не танцуем, - отвечает Пётр Николаич.
- Ну хоть скажите, - обращается он ко мне, - как вас зовут.
Сделав очередной глоток, я выдаю, чеканя слова:
- Меня зовут Николай Иванович Ежов.
Мужик и глазом не моргнул.
- Ежов? Какая красивая фамилия! Она вам от матери досталась?
- Да! А вас расстрелять надо.
- Как - расстрелять? Зачем?!
- Надо!
- Ну можно, - уже почти сдавшись, спрашивает он, - поцеловать вам руку?
Можно сдуру хуй сломать!
Кстати, насчёт мамы он вряд ли соврал. Под конец программы певица, с которой он явно был знаком, посвятила песню замечательной женщине, настоящей ленинградке, которой уже нет с нами. Это что, раз мамы больше нет, значит, всё можно?
запись создана: 13.10.2013 в 23:30

@музыка: Emilie Autumn - Gaslight

@темы: эстетствие, путешествия, плеть из бегемотовой кожи, мозг рака, комсостав, ежевичка, вкуснота

URL
Комментарии
2013-11-26 в 18:16 

Mirlo
Mein Krampf©
лысый мужик - птрсще :lol:

2013-11-26 в 19:51 

Reizend Tote
Denn heute da hört uns Deutschland Und morgen die ganze Welt.
Ну заебись просто!

2013-12-01 в 15:04 

Reizend Tote
Denn heute da hört uns Deutschland Und morgen die ganze Welt.
Кстати о птичках.
- Можно вас вместе пригласить?
Все мои камерады ржали в дикий голос.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Штурмпанк

главная